Загрузка...



ГЛАВА 3. ТРЕХСТУПЕНЧАТАЯ ЛЕСТНИЦА ЛЮБВИ

Первый вопрос:

Ошо, я часто обдумывал вопросы, которые мне казались значительными. Каждый раз вопрос исчезал сам по себе или казался абсурдным при зрелом размышлении. Парадокс в том, что слова исчезают, а знак вопроса остается.

АНАНД ШАНТАМ, знак вопроса должен остаться навсегда, потому что знак вопроса не имеет никакого отношения к вопросом в целом. Он связан с самим таинством жизни. Жизнь никогда не познается, она всегда остается тайной, вопросительным знаком — и вопросительным знаком, который не может исчезнуть. Он в самой природе существования, он самый центр существования, нет способа найти какой-то ответ, объяснение этому.

Вот почему философия терпит неудачу, а поэзия достигает успеха. Вот почему математика терпит неудачу, а музыка достигает успеха. Вот почему логика всегда отстает, а любовь достигает, приходит.

Знак вопроса невероятно значителен. Все вопросы — вздор. И все вопросы рано или поздно исчезают, они должны исчезнуть, поскольку все вопросы имеют ответы. Если вы можете сформулировать вопрос, вы можете найти на него ответ, но знак вопроса — не ваша формулировка. Он здесь: он на каждом листке дерева, в каждой песне птицы. В каждом облаке, в каждой звезде, в каждом атоме — знак вопроса.

Жизнь — не проблема, а таинство. Проблема — это то, что может быть разрешено, по крайней мере, теоретически. Таинство — это то, что может быть прожито, но никогда не может быть разрешено.

Старинная хасидская история:

Старый хасидский Мастер спросил одного из своих учеников: «Что мы имеем в виду, когда используем слово «Бог?».

А ученик не отвечал, не смотрел в глаза Мастера. Со склоненной головой, стыдясь самого себя, он промолчал.

Вопрос был задан снова. И снова. Трижды спрашивал Мастер. Еще и еще раз спрашивал Мастер, еще молчаливей становился ученик. А молчание было очень неловким. Ученик обязан уважать вопросы Мастера — а сейчас он как будто и не слышал; от ученика нет ответа. Мастер стал сердиться и раздраженно спросил: «Почему ты не отвечаешь мне? Что мы подразумеваем под словом «Бог», когда употребляем его?».

И ученик сказал: «Потому что я не знаю. Как я могу знать? Я не знаю Бога!».

А Мастер засмеялся, смехом, который может случиться только с тем, кто пришел. Он сказал: «А ты думаешь, Я знаю?».

Кто знает? Кто когда-либо знал? Но Бог все еще есть, и Бог все еще должен быть определен.

Кто сказал тебе, что Бог есть объект познания? Бог не есть объект познания. Бог вообще не объект. Бог — это молчание, наполняющее тебя, когда растворяются слова. Бог — знак вопроса, остающийся, Шантам, когда вопросы уходят, испаряются. Бог есть таинство — неразрешимое.

Я здесь не для того, чтобы давать ответы, я здесь для того, чтобы провоцировать в вас вопросительный знак, окончательный вопросительный знак. Это не вопрос, запомните; окончательный вопросительный знак не есть вопрос. Вопроса нет. Просто вы встречаете нечто невыразимое, неопределимое, бесконечное, вечное, без начала и конца, без возможности охватить, понять это. Наоборот, Бог — единое, которое окружает вас, Бог — единое, которое охватывает вас. Бог — единое, для которого вы ни вопрос, ни знак вопроса.

Постепенно учитесь жить в таинстве, тайне. Ум все время жаждет все разгадать; есть глубокое стремление ума к разгадыванию. Почему? Потому что он может контролировать, только когда что-то разгадано. Таинство начинает контролировать его, поэтому ум бежит от тайн. Ум хочет объяснений, потому что когда что-то объяснено, этим можно манипулировать; когда что-то больше не является тайной, тогда ум — хозяин. Перед тайной ум чувствует себя бессильным. Чем больше тайна — тем более бессилен ум.

Но там, где возникает молитва, возникает медитация, и все это прекрасно. Вот когда ощущается истина. Ум — не дверь к истине, он дверь к власти.

Лорд Бэкон прав, когда он говорит: «Знание — власть». А ум — искатель власти; ум всегда за власть, все большую и большую власть. Поэтому ум мало-помалу так тесно соединился с наукой, что стал наукой. Наука есть поиск власти. Тогда наука автоматически сводится к технологии. Что такое технология? Как управлять природой. Это «как» и есть технология; знать, как (know-how буквально «знать, как» — прим, перев.) — это технология. Наука изготавливает чертеж, наука дает идею, как разгадать существование, а затем технология это выполняет.

Религия — не от ума, религия от сердца. Ум рождает вопросы, сердце знает только окончательный знак вопроса.

Это прекрасно, Шантам, необычайно важно, что ты стал осознавать это явление, что вопросы приходят; сначала они выглядят значительными, но затем они распадаются. Если ты способен ждать, все вопросы исчезают; нет необходимости куда-то идти, спрашивать. Ум — это способность к созданию определенного вопроса и также способность к поиску ответа — в самом деле, если вы препарируете вопрос глубоко, вы найдете, что в нем скрыт ответ. Ответ всегда есть в вопросе. Вопрос — только одна из форм ответа; вопрос только начало ответа. Вопрос — семя, а ответ будет побегом — семя содержит побег.

Если вы немного подождете, если вы хотя бы чуть-чуть терпеливы, если вы позволяете вопросу идти внутрь вас, вы способны разрешить его. Или он будет разрешен, или вы придете к пониманию, что это вздор, абсурд. Есть абсурдные вопросы, которые не могут быть разрешены — а они вовсе не тайны, запомните, это просто вздорные вопросы.

Например, лингвистически это может выглядеть совершенно безукоризненно, грамматически это может выглядеть совершенно безукоризненно, но вместе с тем это может быть абсурдом. Например, вы можете спросить: «Что такое запах красного цвета?». Лингвистически, грамматически этот вопрос не имеет изъяна. «Что такое запах красного цвета?». Вопрос может быть поднят, но если вы посмотрите в него глубоко... это не вопрос, это просто вздор. Цвета не имеют никакого отношения к запахам; здесь вообще нет связи. Краски есть краски, запахи есть запахи; ни запахи не имеют красок, ни краски не имеют запахов.

Это все равно, что спросить: «Как увидеть музыку?». Вопрос выглядит безукоризненно: Как увидеть музыку; Но музыка не есть то, что можно видеть, это не объект для глаз; она может быть только услышана, не увидена. Красота может быть увидена, но не может быть услышана.

Мы можем создать тысячу и один абсурдный вопрос. И люди будут тратить века, и так называемые мудрецы тоже. В средние века весь христианский мир был так заинтересован и происходила такая полемика по такому вздорному вопросу, как: «Сколько ангелов может уместиться на острие иглы?». Великие теологи написали великие трактаты по этому вопросу.

Несомненно, что так называемые образованные люди всегда ниже очень глупых людей. Их образованность — ни что иное, как прикрытие внутренней глупости. Они поднимают большой шум из ничего, много шума из ничего. Они способны — это верно — способны создавать такие вздорные вопроси. По крайней мере, они способны придавать своим дурацким вопросам видимость разумности.

Сколько существует адов? Во времена Будды этот вопрос стал таким важным в Индии. Индуисты верили в три ада. Джайны начали верить в семь адов. А потом был настоящий человек прозрения, Санджайя Вилетхипутта, который, должно быть, был способен посмеяться над нелепостями. Он сказал: «Кто говорит семь? Я точно посчитал: их семьсот!».

Он должен был быть мудрым человеком. Он просто подшутил над этой абсурдной полемикой. Сколько адов? Сколько небес? Сколько ангелов? Когда Бог создал мир? Почему Бог создал мир? Все это нелепые вопросы: вы не можете разрешить их, потому что в первую очередь это не вопросы. И они также не тайны, ибо тайны не могут быть сформулированы словами. Это только знак вопроса, вопросительный знак в молчаливом сердце, просто великое удивление, чудо, благоговение. И тогда все и вся вызывает трепет.

Позволь этому знаку вопроса обосноваться в тебе. Значительные вопросы будут разрешены, значимость будет понята как чепуха, а потом, в завершение, останется только знак вопроса.

Я счастлив, Шантам.

Ты говоришь: Парадокс в том, что слова исчезают, а знак вопроса остается.

Радуйся! Празднуй! Это великое мгновение, это дверь в божественное.


Второй вопрос:

Ошо, существует ли на самом деле что-то подобное комплексу неполноценности?

ПСИХОЛГИЧЕСКАЯ ЖВАЧКА! Психологи заняли место теологов. Теология старомодна, психология нова. Психология создала великую психологическую жвачку, значительные слова, странные слова, а когда вы можете использовать значительные и странные слова, которые на самом деле не что иное, как джибериш, тарабарщина, вы можете произвести на людей впечатление.

Знаете ли вы, откуда пришло слово «джибериш»? Оно произошло от имени суфийского мистика Джаббара. Он употреблял бессмысленные словосочетания, поскольку пришел к пониманию, что все, что он говорит — вздор. Тогда к чему даже притворяться осмысленным?

Джаббар стал действительно говорить чепуху. Он использовал звуки, слова; никто не мог понять, что он говорит. И тогда каждый был свободен иметь свою собственную интерпретацию. Многие были последователями Джаббара — ибо когда Мастер не может быть понят, для учеников очень легко следовать за ним, потому что тогда они могут интерпретировать.

Например, если вы спросили Джаббара: «Веришь ли ты в Бога?», он мог ответить: «Ху ху!». Теперь ваше дело узнать, что означает «ху ху». Кто-нибудь очень умный подумает, что это последний слог «Аллаху» — что Мастер дал только намек — и так далее, все далее.

Или он сделает что-то нелепое. Вы спрашиваете: «Что есть Бог?», а он может тут же встать на голову. Теперь ваше дело раскусить это — а каждый способен представить разные вещи. Кто-то подумает, что он давал указание, что все перевернуто, шиворот-навыворот, что все, что вы думали до настоящего времени, необходимо поставить вверх дном. Даже некоторые ученики стали читать писания наоборот!

Но в этом была одна хорошая вещь! Джаббар наверняка насладился всем этим представлением! Он, несомненно, получил удовольствие от того, сколько толкований могут найти люди. Английское слово «gibberish», «тарабарщина», пришло от Джаббара.

А величайшая тарабарщина, которая только есть на свете — психологическая. На самом деле Фрейд создал новый язык: психоанализ есть ни что иное, как новый язык. Для небольших вещей, понятных всем фактов, он найдет такие трудные слова: «Эдипов комплекс» — для такой мелочи, что каждый мальчик любит свою маму. Если вы говорите, что каждый мальчик любит свою маму, никто не подумает, что вы очень образованны, но если вы говорите: «Мальчик страдает от Эдипова комплекса» — это звучит...

Одна еврейская леди разговаривала с соседкой и сказала: «Психоаналитик, который занимается с моим сыном, сказал, что мой сын страдает Эдиповым комплексом».

А соседская леди сказала: «Эдипова-шмэдипова — какая разница, пока он хороший мальчик и любит свою маму!»

Теперь этот термин «комплекс неполноценности». Нет ничего похожего на комплекс неполноценности, все, что есть — это феномен эго. А из-за феномена эго возможны две вещи. Если вы эгоистичны, вы обречены сравнивать себя с другими. Эго не может существовать без сравнения, поэтому если вы на самом деле хотите отбросить эго, отбросьте сравнивание. И вы будете удивлены: куда ушло эго? Сравнивайте, и оно здесь; оно существует только в сравнении. Оно не реальность, оно видимость, созданная из сравнения.

Например, вы проходите через сад и встречаете очень большое дерево. Сравните: дерево такое большое, внезапно вы так малы. Если вы не сравниваете, вы наслаждаетесь деревом; проблемы вообще не возникает. Дерево большое — ну и что?

Пусть оно будет большим! Вы же не дерево. Есть также другие деревья, не такие большие, но они не страдают от комплекса неполноценности. Я никогда не встречал дерево, страдавшее от комплекса неполноценности или мании величия. Даже высочайшее дерево, ливанский кедр, не страдает от мании величия, потому что сравнения не существует.

Человек создает сравнение, потому что эго возможно, только если его постоянно питать сравнением. Но тогда результат будет двояким: иногда вы будете чувствовать превосходство, иногда вы будете чувствовать неполноценность. И возможность ощущения неполноценности больше, чем возможность ощущения превосходства, потому что людей миллионы: кто-то красивее вас, кто-то выше вас, кто-то сильнее вас, кто-то кажется более интеллигентным, чем вы, кто-то более образованный, чем вы, кто-то более удачливый, кто-то более знаменит, чем вы, кто-то то, кто-то это... если вы просто продолжаете сравнивание, миллионы людей — вы наберете огромный комплекс неполноценности.

Этого не существует; это ваше творение. Те, кто более безумен, страдают от мании величия. Они настолько безумны, что, когда они сравнивают, то не могут увидеть, что есть миллионы людей, во многом отличающихся и во многом превосходящим их. Они настолько одержимы эго, что они остаются закрытыми от всего превосходящего их; они всегда видят неполноценное.

Такие люди любят встречаться с людьми, в чем-то уступающим им; это дает им хорошую пищу. Людям нравятся люди, которые поддерживают их эго.

Более безумный человек будет страдать манией величия, потому что он всегда будет выбирать вещи, создающие у него чувство превосходства. Но он знает, что его игра — обман. Как может он обманывать сам себя? Он знает, что выбрал только вещи, создающие у него чувство превосходства; он знает, чего он не выбрал — того, что на границе; он полностью осознает это. Итак, его манию величия постоянно трясет: она построена на песке; дом может рухнуть в любой момент. Он мучится от беспокойства, потому что он построил дом на песке.

Иисус сказал: Не строй свой дом на песке; ищи скалу.

Более здравомыслящий человек будет страдать от комплекса неполноценности, потому что он посмотрит на все вокруг, будет доступен всему, что происходит вокруг, и начнет собирать идеи, что он неполноценен.

Но как то, так и другое — тени эго, две стороны эго. Высший человек несет глубоко внутри комплекс неполноценности, а человек, страдающий комплексом неполноценности, несет глубоко внутри манию величия; он хочет быть высшим.

Я услышал — я не знаю, насколько это правдиво — что Мораджи Десаи спросил психоаналитика — частным образом, конечно — что: «Почему я страдаю комплексом неполноценности?».

Психоаналитик погрузился в глубокий анализ: день за днем, Мораджи Десаи лежал на его кушетке, свободно ассоциируя. И однажды, подпрыгивая от радости, психоаналитик объявил: «Сэр, я удостоверяю, что вы не страдаете комплексом неполноценности, вам не нужно об этом беспокоиться».

И Мораджи Десаи был очень счастлив. Он сказал: «Но я всегда думал, что я страдаю, а сегодня вы сказали, что я не страдаю. Вы, должно быть, правы, но не могли бы вы объяснить мне, что к чему, почему вы говорите так конфиденциально?».

А психоаналитик сказал: «Сэр, вы не страдаете комплексом неполноценности — вы действительно неполноценны!"

Я не думаю, что кто-нибудь, кроме политиков, является неполноценным. Я делаю исключение для политиков.

Несомненно, тот, кто не страдает комплексом неполноценности, вообще не идет в политику. Политика — арена для тех, кто страдает комплексом неполноценности, потому что они хотят доказать себе и миру, что они полноценны: «Смотрите, я стал премьер-министром, или президентом! Кто может теперь сказать, что я ничтожество? Я доказал, что я не ничтожество».

Политика притягивает людей, которые очень эгоистичны и страдают от комплекса неполноценности.

Люди искусства просто на другом полюсе: они страдают от мании величия. Они знают, что они создатели, они знают, что они пришли с особой способностью создавать нечто в мире. Политики страдают от комплекса неполноценности и стремятся достичь все более и более высоких постов, чтобы доказать себе и другим, что это не так. А люди искусства страдают от мании величия. Вот почему люди искусства постоянно ссорятся между собой. Ни один художник никогда не согласится с тем, что другой художник внес больший вклад в развитие мирового искусства. Они постоянно критикуют друг друга; они не могут быть друзьями, они все высшие люди!

Мистик — тот, кто увидел всю глупость, все игры эго. Доступны три мира: мир политика, мир большой политики, мир человека искусства, или мир мистика.

Мистик — тот, кто увидел, что всякое сравнение ложно, бессмысленно: он отбросил сравнивание. В тот момент, когда вы отбрасываете сравнивание, вы просто становитесь самим собой — ни выше, и ни ниже. Как вы можете быть высшими или низшими, если вы просто остаетесь самим собой?

Только подумайте: случилась третья мировая война, все в мире исчезли, и только Ананд Башир — кто задал этот вопрос — остался. Весь мир внезапно исчез, только остался Башир, сидящий в Корегаон-парке, в Пуне... Будешь ты высшим или низшим? Ты будешь просто сам собой, потому что не с кем будет сравнивать.

Мистик — тот, кто знает, что он сам по себе. Он живет своей жизнью, созвучной своей собственной легкости, он создает свой собственный космос, он имеет свое собственное бытие. Он предельно доволен самим собой, ибо без сравнения вы не можете быть чем-то недовольны. И он не эгоист, он не может им быть — эго необходимо сравнение, оно кормится сравнением. Он просто делает свое дело. Роза есть роза и лотос есть лотос, и какое-то дерево очень высокое, а какое-то другое дерево очень маленькое — но все такое, какое есть.

Просто попробуйте посмотреть один раз без сравнивания, и тогда где превосходство и где унижение? И где эго, источник всего?


Третий вопрос:

Ошо, я склонен говорить неправду. Почему я делаю это?

ВИМАЛ, это, может быть, просто для того, чтобы чувствовать превосходство! Люди начинают говорить неправду, потому что это придает им особенность; они могут притворяться, будто они знают нечто, чего не знает никто. Правда универсальна, а ложь принадлежит только вам. Это ваше собственное творение, никто больше не знает о нем; вы стали очень особенным, знающим. Если вы говорите правду, вы не будете особенным.

Я слышал, что в деревне был мудрец. Однажды так случилось, что из королевского дворца было украдено несколько очень ценных алмазов, и королевские слуги разыскивали украденные сокровища. Король так сильно любил эти камни, что они должны были быть возвращены любой ценой. Но не было ни одной ниточки для поиска.

Тогда кто-то посоветовал: «В нашем городе живет мудрец. Может быть, он может как-то поддержать, как-то помочь, может дать какое-то прозрение. Когда бы мы ни были в затруднении — мы бедные люди, мы не можем идти к ученым людям, мы не можем идти к экспертам — мы всегда идем к нашему старому мудрецу. И никогда он никогда не разочаровывал нас: он всегда находил для нас такие прекрасные советы».

Итак, правитель города и его свита пришли к мудрецу. Мудрец закрыл глаза, немного поразмыслил, а потом сказал: «Да, я знаю, кто это сделал. Но сначала я хотел бы поговорить с вами, получить от вас небольшие обещания. Первое — никто не должен знать, что это я сказал вам, кто украл алмазы".

Обещание, конечно же, было дано. А потом мудрец сказал: «Ты пойдешь со мной. Мы должны будем уйти очень далеко от людей, глубоко в лес, так, чтобы никто даже не догадался и ничего не услышал. Только ваш правитель должен идти со мной». Он взял правителя, а правитель был очень возбужден: он был почти на пороге, почти нашел сокровище, и он мог рассчитывать, что будет щедро вознагражден королем. Это была долгая дорога в лесу. Снова и снова он говорил: «Теперь никого нет», но старик говорил: «Еще чуть-чуть».

Под конец правитель устал и сказал: «Почему ты продолжаешь заставлять меня идти все дальше и дальше? Я устал, предельно устал. Если ты знаешь, пожалуйста, скажи.

Если ты не знаешь, скажи это!».

Мудрец сказал: «Я знаю это. Сядь ко мне поближе. Я буду шептать тебе на ухо, так что никто не услышит».

Правитель сказал: «Ты кажешься почти безумцем. Здесь никого нет, мы оставили людей в милях позади».

Но мудрец сказал: «Мало ли что». И он прошептал в уши правителя: «Совершенно точно, что сделал это какой-то вор».

Если вы говорите такие всеобщие истины, вы не будете очень особенным. Люди любят сплетничать, люди любят говорить неправду, выдумывать ложь. Выдумывая неправду, они имеют некое особое знание, которое не имеет больше никто в мире; она их собственное изобретение, так что никто не знает о ней. Они могут украсить ее любым способом, они могут обосновывать, они могут создавать много способов ее защитить. И она всегда приносит людям радость, когда они могут одурачить других; тогда они знают, что они мудрее прочих.

Это путь эго. Эго — величайший обман в мире, а эго, когда бы оно ни ощущало свою особенность, всегда хорошо себя чувствует. И это не вопрос того, говорите вы неправду или нет; весь вопрос в том, верят ли вам другие. Если другие вам верят, то, по крайней мере на секунду, это выглядит правдой. А когда вы создаете много верящих вам, это дает вам власть.

Истина не нуждается в верующих. Позвольте мне напомнить вам: истина не нуждается в верующих. Солнце восходит утром — вы же не верите в это, не так ли? Никто никого не спрашивает: «Веруете ли вы в солнце, сэр? Веруете ли вы в луну?». Если некто подходит и спрашивает: «Веруете ли вы в солнце, веруете ли вы в луну, веруете ли вы в деревья?», вы подумаете, что он сумасшедший. Для чего он спрашивает такие вещи? Они есть, так что нет вопроса веры в них.

Люди веруют в ложь; истина не нуждается в верующих. А когда вы изобретаете ложь, вы становитесь великим лидером. Вот каким образом на земле существуют триста религий. Истина одна — и триста религий! Люди проявили большую изобретательность. А когда ложь такова, что никто не может ее проверить и нет способа доказать «за» или «против», вы защищены. Итак, множество людей продолжают говорить духовную ложь; это безопаснее.

Вимал, если ты в самом деле хочешь наслаждаться враньем, ври духовно — что земля пустая, что внутри земли есть настоящая цивилизация, что НЛО прилетают из-под земли. Говори сверхъестественную, духовную ложь — что Бог имеет не три лица, а четыре. Никто не сможет доказать или опровергнуть, сколько у Бога лиц. Решающим будет то, с какой уверенностью ты способен лгать. Твоя уверенность заразит людей, это может стать заразным. Ты можешь посмотреть — в истории это случалось...

Адольф Гитлер написал в своей автобиографии, «Майн Кампф», что ложь, повторяемая снова и снова, становится правдой. А он знает. Несомненно, никто другой не знает это так хорошо, как он; это его собственный опыт. Всю свою жизнь он жил во лжи, лжи такой крикливой, что сперва казалось невероятным, что кто-то может верить в нее.

Например, весь мир ухудшается, весь мир скатывается в преисподнюю из-за евреев. Как появились евреи? Когда он впервые стал говорить о евреях, даже его друзья смеялись даже его друзья говорили ему: «Это глупость». Он сказал: «Вы просто подождите. Продолжайте повторять это, и не только не-евреи поверят в это, даже евреи уверуют в это. Вы только продолжайте повторять это».

Мнения, веры, убеждения создаются постоянным повторением. И он сделал всю германскую расу верующей — одна из самых разумных рас на земле стала жертвой этого глупца. Но он обладал несколькими качествами. Например, он был способен повторять что-то постоянно, годами, убежденно, на крышах домов, с абсолютной несомненностью, без колебаний. Это заражало.

Люди верят не тому, что вы говорите, люди верят тому, каким образом вы это говорите. А раз вы научились искусству говорить неправду, это становится склонностью, потому что люди начинают верить в вас, вы начинаете становиться сильным. И тогда, если вы умеете пользоваться некоторыми вещами, ваша власть будет огромной...

Например, если вы можете показывать определенный характер, это дает вам возможность. Если у вас такая репутация, что люди легко вам верят, это поможет вам. Люди, живущие в обмане, всегда создают себе репутацию; если репутации нет, то хотя бы ее видимость.

Гитлер был Махатмой. Он не был пьяницей, он не прикасался к спиртному. Как можете вы не верить такому человеку? Он будет есть только вегетарианскую пищу, он не будет есть не-вегетарианскую пищу. Как можете вы не верить такому человеку? Он не будет пить даже чай и кофе, он не будет курить. Как можете вы не верить такому человеку? Он был даже большим Махатмой, чем Мораджи Десаи, ибо он не будет пить даже свою собственную мочу. Как можете вы не верить такому человеку? Вы обязаны верить! Он имел все возможности.

Он будет вставать рано утром, как он твердо делал годами; он будет рано ложиться спать. Он оставался холостяком почти до конца — я говорю почти, потому что только за три часа до его смерти, совершения самоубийства, он женился. Я думаю, что из всего, когда-либо сделанного им, только это дело может быть названо мудрым — за три часа до смерти! Он, должно быть, думал: Чем может брак теперь мне повредить? Я все равно собираюсь умереть».

Только за три часа, посреди ночи, когда он решил совершить самоубийство, он позвал священника. Священник был разбужен и приведен в его подземный бункер. Присутствовали только три-четыре друга, обряд бракосочетания был совершен быстро и торопливо, и единственное дело, сделанное ими после обряда бракосочетания, было совершение самоубийства — это была их гордость.

Он оставался холостяком всю свою жизнь. Такие вещи дают доверие.

Если ты действительно хочешь быть лжецом, если ты действительно хочешь продолжать вранье, тогда ты должен создать доказательства того, что ты — человек характера. Как ты сможешь лгать? Люди будут верить тебе. Вот почему ваши святые, которые якобы живут в святости, зависят от характера. Человек, живущий в истине, не нуждается в зависимости от чего бы то ни было; истины достаточно. Но истина не создает в людях доверие — несомненно, истина оскорбляет людей.

Люди любят обман и всегда обижаются на правду. Вимал, вот причина, и не только твоей склонности — потому что миллионы склонны врать по той простой причине, что люди никогда не обижаются на ложь. Несомненно, они хотят слушать еще и еще. Они говорят: «Что новенького?».

Истина никогда не нова. Если вы думаете об истине, тогда нет ничего нового под солнцем. Когда вы говорите: «Что новенького? Какие новости?», вы просите: «Дайте мне еще немножко вранья, еще немножко сплетен, еще немножко слухов». И вы готовы верить. Несомненно, чем больше ложь, чем больше возможность веры в нее, потому что, если это только небольшая ложь, она может быть проверена людьми; теми, что имеют большой ум. Но если ложь очень большая, больше их ума, они никогда не смогут проверить ее. Вот почему великое вранье живет веками.

Ад это ложь. Ада нет. И небеса — тоже ложь. Небес нет. Но они живут веками и столетиями, и я не думаю, что они собираются исчезнуть. Они будут жить. Бог как личность — ложь. Есть божественность, но нет Бога. Когда бы я ни употребляю слово «Бог», я просто подразумеваю божественность, запомните это. Переводите это всегда «божественность». Есть качество божественности в существовании, но это не Бог. Но люди хотят Бога, не божественное; их не интересует божественное.

Вот почему люди, подобные Будде, не смогли оказать большого влияния. Будда и вся его религия исчезли из этой страны. Одной из наиболее фундаментальных причин была эта: он делал упор на божественном, а не на Боге. Если есть божественность, тогда это трудная задача. Вы должны расти в божественность; это не что-то готовое, чем вы можете владеть. Это не что-то, чему вы можете молиться, это не что-то, что вы можете зачем-то желать. Это не уже здесь, это должно быть создано в самой внутренней сердцевине вашего существа. Это подобно любви — это должно расцвести в вас, вы должны выразить аромат этого. Вы должны стать божественным, только тогда есть Бог, иначе Бога нет.

Но это слишком много. Никто не хочет платить такую большую цену. Почему бы не поверить в простую ложь, что имеется Бог — очень-очень почтенный старик с белой бородой, восседающий на золотом троне, готовый выполнить любые ваши требования, если вы правильно попросите? А это фокус. Если ваша молитва исполняется, священник может говорить: «Вы действительно просите»; если не исполняется: «Нет веры в вашей молитве».

Несомненно, в вашей молитве никогда нет веры, потому что когда есть вера, нет нужды молиться. Все молитвы возникают из сомнения. Но иногда — это просто совпадение — некоторые молитвы бывают удачными. Это только случай, это только случайность; никто не исполняет их. Но когда они исполняются, священник может использовать ситуацию. Он может сказать: «Смотри — ты молился горячо, полный веры: твоя молитва исполняется».

Но это случается только время от времени. В девяноста девяти случаях из ста ваша молитва не исполняется. Но вы сами знаете для себя, что не было веры — было сомнение. Даже когда вы молились, имелось сомнение, а есть ли Бог, а услышит ли он, а будет ли он слушать, а обязан ли он — сомнения всех видов. Вопреки всем этим сомнениям вы говорите: «Почему бы и нет? Что вы собираетесь терять? Дайте попробовать. Может быть. Возможно...». Вы знаете это. Итак, когда это не исполняется, священник может всегда сказать вам: «Ваша вера не полна».

Бог как личность это ложь. Бог есть качество, а не личность. Вы не можете молиться Богу. Вы можете быть в молитве, но когда молитва действительно здесь, тогда она только качество любви и ни что иное. Нет слов, чтобы выразить это, никто не может определить это, это просто песня, песня в душе, без слов, просто движение бездны в вас.

Люди любят ложь. Истина трудна. А люди любят ложь потому еще, что она дает им ощущение благополучия. Вы должны лгать о Ком-нибудь другом. Вы встречаете А и врете ему о Б, и вы создаете у А ощущение благополучия; затем вы встречаете Б и врете ему об А, и вы создаете у Б ощущение благополучия. Когда вы лжете людям о других людях, вы предлагаете им идею, что они лучше, чем другие. А вы можете играть в эту игру, и если вы играете умно, хитро, вы можете извлечь очень много пользы.

Мулла Насреддин и его друг Рахимтулла стоят на углу улицы и оскорбляют друг друга. Один называет другого глупцом, мошенником, вором. Другой говорит: «Ты трус, скупец, лицемер».

Под конец они стали оскорблять семьи друг друга. Мулла Насреддин смотрит Рахимтулле прямо в глаза и говорит: «Твоя сестра — вонючая старая шлюха, за двадцать пять пайсов она пустит на себя одноглазого прокаженного пердуна».

Рахимтулла стоит, безмолвный. Случайный свидетель изумился. Он пересек улицу и сказал: «Бога ради, парень, как ты можешь просто стоять и позволять Мулле так оскорблять твою сестру?».

Рахимтулла сказал: «У меня нет сестры. У меня никогда не было сестры, а теперь, когда мои родители скончались у меня никогда не будет сестры».

Тогда прохожий поворачивается к Мулле Насреддину и говорит: «Мулла, в таких твоих оскорблениях нет смысла, у него нет сестры».

«Естественно», — отвечает Мулла, — «Конечно нет. Я знаю это, он знает это, а теперь даже ты знаешь это. Но я спрашиваю тебя, сколько людей, открывших свои окна и слушавших каждое наше слово — сколько ИХ тоже знает это?».

Люди живут в огромном невежестве. Они не зажгли свои свечи огнем, что есть в их душах. Внутри они полны тьмы. Они не знают даже самих себя — что еще они могут узнать? Поэтому вы можете с легкостью лгать, и они будут верить вам, а вы можете использовать их веру. Политики делают это, священнослужители делают это, это делается на протяжении веков: использование людей.

Это одно из самых хитрых занятий, изобретенных людьми. Под именем религии размножаются только ложь и обман, ложь и обман. Поэтому когда бы ни пришел человек истины, он вызывает великое смущение. Иисус создал беспорядок, потому что начал говорить истину как она есть, а люди привыкли к обману. Они думают, что их обман есть истина, а тут приходит этот человек и начинает говорить нечто совершенно другое, что-то совершенно отличное. Либо они должны поверить этому человеку, тогда они должны отбросить все их обычаи, которые являются долгим-долгим капиталовложением, а только очень немногие храбрецы могут сделать это. Более легкий путь — уничтожить этого человека, заставить этого человека молчать, так чтобы они могли продолжать спать и верить в свое вранье.

Ты спрашиваешь меня: Я склонен говорить неправду. Почему я делаю это?

Ты, наверное, узнал древнее искусство политиков и священников; может быть, неосознанно столкнулся с ним. А теперь оно платит тебе.

Я знаю одного человека, по-своему хорошего человека. Он никогда не работал, он никогда ничего не делал, но он очень хорош в нескольких отношениях. В игре в карты, в игре в шахматы, в сплетничании и в вещах, подобных этим, он совершенен. Очень культурный, очень образованный, он доктор философии. Мы вместе учились. Он прожил всю свою жизнь, мошенничая и обманывая людей.

Когда я был профессором в университете, временами он приезжал и останавливался у меня на несколько дней. Однажды я спросил его: «Когда ты собираешься прекратить свою деятельность по обманыванию людей?». Он сказал: «Никогда!». Я сказал: «Но рано или поздно тебя поймают». Он сказал: «Никогда! Ведь в этом мире миллионы и миллионы людей. Я облапошиваю одного человека только один раз, потом я забываю о нем, потом я ищу новую жертву». И еще он сказал: «У меня есть только маленькая жизнь, может быть, семьдесят, от силы — восемьдесят лет, а мир велик, и жертв так много. Я могу продолжать мошенничать».

Он очень хорошо умел завоевывать друзей, он очень хорошо умел создавать у них ощущение, что ему можно доверять. Как только доверие завоевано, он немедленно обманет вас. Но, что совершенно несомненно — он никогда не обманывал человека дважды. В этом нет никакой необходимости, людей так много.

Ты, должно быть, находишь некую пищу в обманывании людей. Может быть, они отплачивают тебе большим вниманием, может быть, они дают тебе ощущение, что ты знаешь больше, чем знают они. Есть люди, предсказывающие будущее по рукам других. На самом деле никто ничего не знает. Есть люди — гадальщики по картам Таро; есть люди — эксперты по чтению И Цзин. А это всё в основе своей игры. Вы можете изобрести свою собственную игру. И если вы начнете играть в эти игры, вы будете становиться все более и более эффективными. А эти вещи приносят прибыль — хотя то, что вы приобретаете, есть земное, поддельное, а то, что вы теряете, есть самое необходимое. Вы утрачиваете самую свою душу, вы совершаете самоубийство, зато кажется, что это окупается.

Прекрати наслаждаться этим, разучись этому искусству! И, конечно, ты почувствуешь массу появившихся трудностей, потому что ты наверняка стал зависимым от искусства вранья. Рискни, пусть это и трудно. Несколько дней, это будет трудно. Остановись немедленно! Послушай совета Атишы: три трудности.

Первое: когда ты кому-то лжешь, если ты это осознал, немедленно остановись и попроси прощения. Скажи немедленно: «Это ложь, я опять ушел в мой старый трюк. Простите меня, пожалуйста». Это будет трудно, но другого способа нет. Когда привычка укореняется очень глубоко, она должна быть разбита.

Второе: стань осознающим, когда ты только собираешься лгать. Это прямо на губах, прямо на языке. Останови это тогда и там, выбрось это тогда и там.

И третье: стань осознающим, когда ложь начинает возникать в твоих ощущениях, в душе.

Если ты можешь удерживать эти три осознанности, ложь исчезнет. И в момент исчезновения лжи приходит истина. А истина — единственная вещь, стоящая поисков, ибо истина делает свободным.


Четвертый вопрос:

Дорогой Ошо, Вы говорите о любви и сострадании. Я знаю и ощущаю разные формы любви и сострадания. Не могли бы вы объяснить разные формы любви, и что вы подразумеваете под состраданием?

ДОРОТИ КАПЛАН, любовь — лестница, лестница с тремя ступенями. Низшая ступенька — секс, средняя — любовь, а высшая — молитва. Из этих трех ступеней возможна тысяча и одна комбинация.

Реальное сострадание появляется только на третьей ступени, когда сексуальная энергия стала молитвой — сострадание Будды, сострадание, о котором говорит Атиша. Когда страсть трансформирована столь полно, столь предельно, что это вообще больше не страсть, тогда появляется сострадание. Реальное сострадание появляется только когда ваша сексуальная энергия становится молитвой.

Но сострадание может появиться также и на второй ступени, и сострадание может появиться и на первой ступени тоже. Поэтому, имеется так много различных состраданий. Например, если сострадание появляется на первой ступени, когда вы живете в наинизшей энергии любви, сексе, тогда сострадание будет просто проделкой эго. Тогда сострадание будет очень эгоистичным; вы будете наслаждаться идеей быть сострадающим. Вы в действительности будете наслаждаться страданием других, потому что есть чужое страдание, дающее вам удобную возможность быть сострадающим.

Кто-то упал в реку и тонет. А сексуальный человек может прыгнуть и спасти его, но он радуется тому, что он сделал такое хорошее дело, что он сделал что-то прекрасное, что-то великое. Он будет говорить об этом с гордостью, он будет хвастаться этим.

Сострадание на низшей ступени секса, возникнет только как проделка эго.

Вот что делают миллионы миссионеров во всем мире — служат бедным, служат больным, служат необразованным аборигенам, дикарям. Но вся радость в том, что: "Я делаю нечто великое». «Я» укреплено. Это безобразная форма сострадания. Это называется долг. Долг — четырехбуквенное грязное слово. Второе качество сострадания появляется, когда приходит любовь. Тогда сострадание — симпатия. Вы сочувствуете, вы действительно сочувствуете другому. Вы попадаете в гармонию, созвучие с другим, страдание другого волнует вас. Это не что-то, о чем можно хвастать. На второй ступени вы никогда не будете говорить о вашем сострадании, никогда; нет причины, чтобы говорить об этом. Несомненно, вы никогда не почувствуете, что вы сделали что-то особенное, вы просто почувствуете, что вы сделали, что бы ни должно было быть сделано. Вы увидите, что человек должен был сделать это. В этом нет ничего особенного, ничего экстраординарного; вы не достигли какой-то духовной заслуги, сделав это. В этом нет ничего, подобного заслуге: это было естественно, спонтанно. Тогда сострадание становится мягче, прекраснее.

На третьей ступени, когда сексуальная энергия становится молитвой, сострадание появляется как эмпатия — даже не симпатия, а эмпатия. Симпатия означает, что вы ощущаете чужое страдание, но сами все еще на расстоянии. Эмпатия означает становление единым со страданием другого — не только ощущение его, но переживание его, действительное вхождение в него. Если кто-то плачет, симпатия подразумевает, что вы чувствуете его плач, эмпатия означает, что вы начинаете плакать. Вы не только в пространстве ощущении, вы становитесь сонастроенными, созвучными, вы становитесь действительно одним: согласованность случается.

Человек пришел к Будде и спросил: «Я очень богат, у меня нет детей, моя жена тоже умерла. Сейчас у меня есть все деньги мира. Я хотел бы делать какую-либо работу для заслуги. Я хотел бы делать что-нибудь для бедных и униженных. Только скажи мне, что я должен делать?».

Это было сказано, а Будда стал очень печален, и слеза скатилась из его глаза. Человек был очень озадачен. Он сказал: «В твоих глазах слезы? И ты выглядишь таким опечаленным — почему?».

Будда сказал: «Ты не можешь никому помочь, потому что ты не помог даже себе. И ты не можешь сделать ничего сострадательного, ибо твои энергии в самом низу. Твой основной металл еще не стал золотом. Несомненно, — сказал Будда — мне так жаль тебя. Ты хочешь чем-то помочь людям, но не можешь. Ты все еще не существуешь, поскольку осознанность еще не случилась, а без осознанности как можешь ты быть? Ты не имеешь подлинного центра, откуда может струиться сострадание».

Сострадание может иметь эти три категории. И любовь также имеет три категории. Первая, секс.

Секс означает просто: «Дай мне — дай мне больше и больше!». Это эксплуатация, это то, что Мартин Бубер называет «Я-оно"-отношением: «Ты вещь и я хочу тебя использовать»». Мужчина использует женщину, женщина использует мужчину, родители используют детей, а дети используют родителей, друзья используют друзей. Говорят: «Друг — просто друг; друг в нужде — действительно друг». Используйте, сводите другого к товару.

Жить в мире «Я-оно" — значит упускать все чудо существования. Тогда вы сдаетесь вещам — не личностям, не людям, не жизни, а просто материальным вещам. Беднейший человек в мире — тот, кто живет в «Я-оно"-отношениях. Секс — эксплуатация.

Любовь полностью отлична. Любовь не эксплуатация. Любовь не отношения «Я-оно», она отношения «Я-ты». Другой почитается как личность, имеющую свои права; другой не вещь, которую употребляют, используют, которой манипулируют. Другой — независимая личность, свобода. С другим нужно общаться, а не эксплуатировать его. Любовь — это общение энергий.

Секс есть только: «Дай мне, дай мне, дай мне больше!». Поэтому сексуальное отношение — постоянная война, конфликт, потому что другой тоже говорит «Дай мне!». Оба хотят больше и больше, и никто не готов дать. Отсюда конфликт, эскалация войны. И, конечно, кто бы ни показал большую силу, тот и будет эксплуатировать.

Поскольку мужчина по-мужски сильнее женщины, он использовал это: он свел женщин к полнейшим ничтожествам. Он разрушил душу женщин. А для него было легче, если душа была полностью разрушена. Столетиями женщинам не позволялось читать, во многих религиях женщины не допускались в храмы, женщинам не разрешалось становиться священнослужителями. Женщин не пускали в государственные дела, в общественную жизнь. Они были заключенными в домах; они были дешевой рабочей силой, целый день работающей, работающей, работающей. И они были сведены к объектам для секса.

В прошлом не было большой разницы между проститутками и женами. Жена сводилась к перманентной проститутке, вот и все. Связь не была связью, она была собственностью.

Любовь уважает другого. Это отношения «дать-и-взять». Любовь наслаждается, давая, и любовь наслаждается, беря. Это со-владение, общение. В любви оба равны; в сексуальном отношении оба равны. Любовь имеет полностью отличную красоту.

Мир двигается к любовным отношениям. Значит, имеется великий беспорядок. Все старые установления исчезают —они должны исчезнуть, ибо они основаны на отношении «Я-оно». Должны быть найдены новые пути общения. Они будут иметь другой аромат, аромат любви, содружества. Они будут невластными. Собственника не будет.

И затем высшее состояние любви — молитва. В молитве существует единство. В сексе существуют отношения «Я-оно», в любви отношение «Я-ты». Мартин Бубер останавливается здесь: его еврейское воспитание не позволяет ему идти дальше. Но должен быть сделан еще один шаг: «ни Я, ни Ты» — отношения, где Я и Ты исчезают, отношения, где две личности не существуют более как две, но существуют как одно. Безмерное единство, гармония, глубокое созвучие — два тела, но одна душа. Это высшее качество любви: я называю это молитвой.

Любовь имеет эти три стадии, и сострадание имеет эти три стадии, и обо могут существовать в различных комбинациях.

Поэтому, Дороти Каплан, есть столько видов любви и столько видов сострадания. Но главное, самое основное — понять эту трехступенчатую лестницу любви. Это поможет тебе, это даст тебе знание, где ты есть, в каком качестве любви ты живешь, и какого качества сострадание случается с тобой.

Наблюдай. Остерегайся этой ловушки. Есть высшие царства, высоты для достижения.


И последний вопрос:

Ошо, я не понимаю тебя. Пожалуйста, не смущай меня. Я пришел сюда, чтобы достичь какой-то чистоты.

СУРАДЖ, ты пришел в плохое место. Смущение — моя техника для внесения чистоты. Ты ощущаешь смущение, потому что ты наверняка пришел с определенными предрассудками, а я их разбиваю. Отсюда смущение, поэтому ты ощущаешь хаос. Ты пришел сюда с целью сделаться более определенным в своих предрассудках. Я здесь не для того, чтобы помогать твоим предрассудкам; твоим условностям, моя работа состоит в полном твоем сносе, потому что только когда ты полностью снесен, рождается новое. Когда старое прекращает существовать, появляется новое — и это новое чисто.

Чистота — не определенность, определенность — не чистота. Чистота не исходит от ума и его проекций, идей, философий, чистота исходит от зеркалоподобного качества не-ума. Чистота просто означает, что ты не имеешь идей о том, что есть, что ты не имеешь философии, чтобы цепляться за нее, что ты не имеешь идеологии — христианской, индуистской, исламской, коммунистической — что ты просто вне любой идеологии, вне любой философии, вне любого писания: пустой, предельно пустой.

Эта невинность есть чистота. Тогда вся пыль исчезла и зеркало отражает это как есть.

Ты говоришь: Ошо, я не понимаю тебя.

Это вообще не вопрос понимания. Я не стремлюсь любым способом сделать себя понятным для вас. Это не вопрос понимания, познания; это вопрос чувствования, видения, бытия.

Но вот что случается со многими людьми: они приходят с определенной идеей, с определенным языком, который они понимают. Я использую разные методы, о которых они даже не слышали. Они приходят со своими ожиданиями, своими идеологиями, своим языком. Я говорю на полностью отличном языке, и я не имею идеологии, чтобы учить вас. Я ничему не учу вас; я не учитель вообще! Я ничего не несу вам, у меня нет послания.

Слышали ли вы о преподавателе Р.Е., который пошел к доктору и сказал: «Когда мне было двадцать, доктор, он был как сталь — таким крепким, что я не мог согнуть его. Затем, когда мне было тридцать, я мог его согнуть, но только крошечный кусочек, ну вы понимаете. Теперь мне шестьдесят четыре, и я могу его завязать галстуком».

Выслушав это, доктор спросил, что он, собственно, хотел узнать. И преподаватель ответил: «Становлюсь ли я сильнее, доктор?».

Поразмыслите над этим. Различные языки...

Неопытный юноша посещает дом терпимости. Он удивлен вежливостью девицы. Утром он одевается и собирается отбыть.

«Как насчет деньжат?» — говорит девица.

«О, нет» — отвечает он, — «вы и так уже были достаточно милы».

Путешествующая коммивояжерша ложится спать с сыном фермера. Стремясь побыстрее что-то начать, она говорит ему: «Не хотел бы ты поменяться со мной местами? Перекатись через меня, а я перекачусь через тебя, и нам будет удобней».

«Хорошо, мэм. Я просто перейду на вашу сторону кровати».

Он делает это. Так происходит еще несколько раз. В конце концов она говорит: «Я не думаю, что ты действительно знаешь, чего я хочу».

«О, я знаю», — отвечает он, — «вы хотите захапать себе всю эту проклятую кровать, но вы не заграбастаете ее!».










Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке