Загрузка...



ПРОЛОГ ЧАСТЬ 4

28 марта 1987 года.

Возлюбленный Ошо,

Пролог часть 4

В чем, то высокое, что можете вы пережить? Это — час великого презрения: час, когда счастье ваше становится для вас таким же отвратительным, как разум ваш и добродетель.

Час, когда вы говорите: «Что есть счастье мое? Оно — бедность, и грязь, и жалкое самодовольство. Но оно должно быть таким, чтобы служить оправданием и самому бытию!»

Час, когда вы говорите: «В чем мой разум? Добивается ли он знания, как лев пищи своей? Мой разум — бедность, и грязь, и жалкое самодовольство!»

Час, когда вы говорите: «В чем добродетель моя? Она еще не заставила меня безумствовать. Как устал я от добра и зла своего! Все это — бедность, и грязь, и жалкое самодовольство!»...

Час, когда вы говорите: «В чем сострадание мое? Разве оно не крест, к которому пригвождают того, кто любит людей? Но мое сострадание — не распятие!»

Говорили вы так? Кричали так? О, если бы я уже слышал все это от вас!

Не грехи ваши — то самодовольство ваше вопиет к небу, ничтожество грехов ваших вопиет к небу!

Где же та молния, что лизнет вас языком своим? Где, то безумие, которое должно внушить вам?

Внемлите, я учу вас о Сверхчеловеке: он — та молния, он — то безумие!...

Человек — это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью.

Опасно прохождение, опасна остановка в пути, опасен взгляд, обращенный назад, опасен страх.

Величие человека в том, что он мост, а не цель; и любви в нем достойно лишь то, что он — переход и уничтожение.

Я люблю того, кто не умеет жить иначе, кроме как во имя собственной гибели, ибо он идет по мосту.

Я люблю того, кто несет в себе великое презрение, ибо он — великий почитатель и стрела, томящаяся по другому берегу.

Я люблю того, кто не ищет в небесах, за звездами, основания для того, чтобы погибнуть и принести себя в жертву; того, кто приносит себя в жертву земле, чтобы когда-нибудь стала она землей Сверхчеловека.

Я люблю того, кто живет ради познания и стремится познавать во имя того, чтобы жил некогда Сверхчеловек. Ибо так хочет он гибели своей. ...

Я люблю того, кто любит добродетель свою: ибо добродетель есть воля к гибели и стрела желания другого берега...

Я люблю того, кто не стремится иметь слишком много добродетелей. Одна добродетель сильнее двух, ибо тогда она становится тем узлом, на котором держится судьба...

Я люблю того, кто стыдится, когда счастье сопутствует ему в игре, и вопрошает себя: «Неужели я нечестный игрок?» — ибо жаждет он все потерять.

Я люблю того, кто бросает золотые слова впереди дел своих и всегда исполняет больше, чем обещал: ибо жаждет он гибели.

Я люблю того, кто оправдывает грядущее поколение, и избавляет людей от прошлого, ибо жаждет он гибели от ныне живущих.

Я люблю того, кто наказует Бога своего, потому что любит его: ибо от гнева Господа своего должен он погибнуть.

Я люблю того, чья душа глубока даже в ранах ее; кого может погубить малейшее испытание: охотно идет он по мосту...

Я люблю всех, кто подобен тяжелым каплям, падающим одна за другой из темной тучи, нависшей над человечеством: они предвещают приближение молнии и гибнут, как провозвестники.

Смотрите, я — провозвестник молнии, я — тяжелая капля из грозовой тучи; а имя той молнии — Сверхчеловек.

... Так говорил Заратустра.


Заратустра продолжает говорить с собранием, которое сплошь состоит из слепых, глухих и бессердечных. Но его любовь и его сострадание таковы, что он не требует, чтобы они были достойны, понимать его.

Мне вспоминается Бодхидхарма, человек такой же высоты сознания, как и Заратустра. Он сидел перед стеной, лицом к стене, спиной к посетителям, девять лет. Приходили люди, но он говорил в стену; люди задавали вопросы, но он отвечал стене.

Китайский император By, был очень озадачен. Он спросил: «Почему ты повернулся лицом к стене? Это совершенно неслыханно. Ты разговариваешь с людьми; изволь повернуться к ним». На глазах Бодхидхармы были слезы, и, тем не менее, он смотрел на стену, говоря: «Много лет я разговаривал с множеством людей, повернувшись к ним, но всегда обнаруживал, что говорю в стену. Они слушают, но они не слышат. Кажется, что они понимают, но они все искажают».

И людей, подобных Заратустре или Бодхидхарме, неизбежно искажают, поскольку они абсолютно бескомпромиссны к вашей лжи, к вашим верованиям. Их истина разобьет вас вдребезги. Чтобы защититься, вы или не слушаете то, что они говорят, или толкуете это таким образом, чтобы это не беспокоило вас. Вы будете крайне удивлены: современные исследования показали, что почти девяносто восемь процентов выбрасывается цензурой — до вас доходит лишь два процента.

Заратустра говорит чрезвычайно значительные слова, которые могут стать основанием нового человечества, но его нужно понимать. Его нужно слушать не только умом, но также и существом. Пока каждая клеточка вашего тела не затрепещет тем, что он говорит, вы не поймете его.

Не будьте зависимы от ума: ум всегда создает непонимание скорее, чем понимание, поскольку в уме уже есть свои предрассудки. Он привязан к своим предубеждениям. Он допускает лишь то, что подтверждает его предрассудки; иначе он ничего не впускает. И даже если случайно он допускает что-то, он интерпретирует это, выхолащивает, уничтожает его огонь, отнимает жизненность. Это становится просто гипотезой, теряет свою реальность, оно не может преобразить вас.

Только истина, которая достигла вашего сердца живой, танцующей, способна вывести вас за пределы нынешнего состояния сознания. В этих словах рассыпаны тысячи бриллиантов, но чтобы оценить их, нужно быть ювелиром.

Есть старая басня Эзопа: крестьянин, возвращаясь со своим ослом домой, находит на обочине, может быть, самый большой алмаз в мире; но у бедняги нет ни малейшего представления о том, что это — алмаз. Он слышал это слово, но никогда не видел алмаза. И все же он так прекрасно сияет в солнечных лучах, что крестьянин думает: какой красивый камень; а я ведь никогда ничего не дарил моему бедному ослу. Он будет очень рад. И он повесил камень на шею ослу.

Итак, они пошли дальше. Ювелир, который проезжал верхом на лошади, был потрясен: он никогда не видел такого огромного алмаза, да еще привязанного на шею ослу. Он остановил лошадь и спросил у хозяина осла:

— Сколько ты хочешь за него? Крестьянин ответил:

— Это просто камень; наверное, рупии хватит. Но такова жадность: ювелир, зная, что он стоит миллионы рупий, сказал:

— Ты слишком много просишь за простой камень. Я дам тебе восемь аннов, полрупии.

Крестьянин подумал минутку и сказал:

— Тогда пусть мой осел радуется ему. Я не продам его.

Как это иногда бывает, по редчайшему совпадению, другой ювелир проезжал там в своей колеснице, и его чуть не хватил удар, когда он увидел... Он спросил хозяина:

— Сколько ты хочешь?

Теперь хозяин стал чуточку внимательнее: камень-то, кажется, драгоценный. Он сказал:

— Меня устроят две рупии.

Таково воображение бедняка; две рупии — большие деньги.

Первый ювелир ехал очень медленно, потихоньку, надеясь, что крестьянин подумает: восемь аннов, половина рупии — очень много за простой камень. Он согласится, просто ему нужно немного времени. Но когда он увидел, что там остановилась повозка, он бросился туда же и спросил крестьянина:

— Ты ведь помнишь, что я первый спрашивал о цене этого камня? Я готов дать тебе рупию. Другой ювелир сказал:

— Я даю ему две рупии.

И начался торг; владелец просто слушал. Они называли цифры, которые он не мог уразуметь. Наконец крестьянин сказал:

— Не теряйте время зря; я решил не продавать его. Я не понимаю ваших цифр, но одно ясно: я должен пойти на базар и побольше узнать об этом камне. Этот камень необычен, это определенно; я очень признателен вам обоим.

Первый человек сказал:

— Но ты глуп. Мы готовы выложить лакхи рупий. Крестьянин рассмеялся и сказал своему ослу:

— Ты слышал? Кто дурак? Я продавал его за рупию, и я не осознавал, что это нечто столь драгоценное. Потом он сказал ювелиру:

— Я бедный человек, а ты — ювелир; ты точно знаешь его ценность, и, тем не менее, ты не соглашался дать мне всего одну рупию. Кто из нас дурак? Я не знал того, что он имеет какую-то ценность, но ты прекрасно знал, и все же хотел сберечь полрупии.

Оба ювелира устали. Они сказали:

— Не будем ссориться. Мы купим его вместе. Он сказал:

— Слишком поздно. Я понял, так что пойду на базар и спрошу всех ювелиров. Сперва я должен выяснить, сколько стоит этот камень, а потом я подумаю, продать мне его или пусть мой осел радуется ему.

Люди, подобные Заратустре, в каждом своем слове дают вам сокровища невероятной ценности. Но это зависит от вашего понимания, разумности, бдительности; в противном случае вы будете слушать их так же, как любой другой разговор. Помните: одни и те же слова имеют разную ценность, когда они исходят из разных уст. Когда говорит невежественный человек, он может пользоваться теми же словами, но они пусты: в них нет никакой ценности. Когда говорит человек, подобный Заратустре, те же самые слова внезапно становятся такими ценными: ибо человек, стоящий за этим словом — значение этого слова. Его опыт — содержание этого слова.

В чем, то высокое, что можете вы пережить? Почти невозможно вообразить ответ Заратустры. Он говорит: Это — час великого презрения — презрения к своему невежеству, презрения к своей ненависти, презрения к своей ревности, презрения к своей обыденной жизни, презрения ко всем животным инстинктам внутри вас. Коротко говоря, презрение к себе — это величайший опыт, который вы можете пережить. И лишь тот, кто вышел за пределы человеческого — это человек, презревший все, что составляет человека.

Все это прогнило: ваши верования прогнили; ваши идеологии мертвы; ваши религии — не что иное, как тюрьма; ваши философии — всего лишь воздушные замки.

Что у вас есть? Ваша жизнь не произвела, не создала ничего, что могло бы сделать вселенную более прекрасной, более ценной. Вы просто топчете землю, напрасно занимаете место, без необходимости останавливаете других, которые могли бы стать творцами, могли стать Заратустрой.

Это больно слышать в первый раз: что величайшее, что вы можете пережить — это час великого презрения, час, когда даже счастье ваше становится вам отвратительным. В чем ваше счастье?.. такое обыденное, такое заурядное, такое обычное: в нем нет ничего великого. Но никто не думает, из чего состоит его счастье. Для кого-то счастье — хорошая пища, для кого-то счастье — сексуальность, для кого-то счастье — накопление денег, для кого-то счастье - слава, для кого-то счастье — власть.

Джеиш на днях рассказывал мне, что один его друг писал книгу об Индире Ганди и несколько месяцев наблюдал за ее жизнью, задавал ей вопросы. Однажды, когда они были одни, он задал ей простой вопрос; когда он услышал ответ, он был потрясен, и вы тоже будете потрясены.

Вот его вопрос:

— Мы обсуждали значительные проблемы — философские, политические, социальные, религиозные, проблемы образования — и сегодня я хочу, чтобы Вы сказали мне простую вещь. Какое у вас хобби?

Должно быть, в жизни Индиры Ганди это был момент невероятной честности и искренности. От политиков нельзя ожидать искренности, но бывают отдельные моменты. Человек устает от неискренности, устает от нечестности, устает от лицемерия. Она была одна, она забыла о том, что она — политик, и ответила:

— Единственное мое хобби — власть.

Но она тут же поняла, что проговорилась. Она взмолилась:

— Это не для записи, мы просто болтаем: не помещайте это в книге, которую пишете, — политик вернулся.

Для кого-то счастье — власть: власть над людьми, господство, разрушение. Каковы составляющие вашего счастья? Если вы посмотрите разумно, вы исполнитесь презрения. А ваш разум... Каждый считает себя разумным существом. Но задумывались ли вы когда-нибудь, столько у вас суеверий, которые являются доказательством отсутствия разума, а не присутствия?

Разумный человек не может верить в Бога. Вы верите в Бога? Разумный человек не может верить в рай и ад. А вы верите? Разумный человек не может быть христианином, индуистом, мусульманином или буддистом, поскольку все это — разновидности суеверий. Их различие не опирается на какие-либо веские доказательства. Их различия настолько глупы, что, будь у вас разум, вы не смогли бы поверить, что миллионы людей живут с этими суевериями, веря, что они рациональны.

В моем университете был факультет йоги, потому что вице-канцлер очень интересовался йогой. Он считал себя очень разумным, намного опережающим свое время, потому что он первым ввел факультет йоги в университете. Ни в одном другом университете мира не было факультета йоги. Он хвастался им.

Однажды я не смог устоять перед искушением и сказал:

— Ну хватит. Я слышал, как вы хвалитесь этим отделением йоги, и вы считаете, что сослужили человечеству огромную службу. Так вот, я хочу рациональных доказательств. Всевозможное коверкание тела — как оно может помочь духовному росту человека? Какая здесь связь? И если духовный рост происходит путем этих искривлений, то глава факультета йоги, который знает все йогические упражнения, ведущие к совершенству, должен быть гигантом, подобным Гаутаме Будде или Махавире. Но он глупый человек. Это доказательство того, что все эти асаны не помогают духовному росту; возможно даже, что они останавливают духовный рост.

И у меня есть основания считать, что это так. Если часами стоять на голове, это разрушит ваши хрупкие мозговые клетки, потому что слишком много крови прильет к голове. А в вашей маленькой голове миллионы клеток, таких крохотных и хрупких. У животных разум не мог развиваться по той простой причине, что у них голова и тело находятся на одной горизонтальной линии. Через их голову проходит слишком много крови, и это не позволяет развиваться тонкой системе мозга. Поскольку человек стоит на ногах, кровь должна двигаться к голове против притяжения, так что доходит очень небольшое количество. Этого достаточно для питания клеток. Это не мощный поток, это как раз нужное количество.

Я спросил его:

— Когда вы ложитесь спать, вы принимаете таблетки, не так ли?

Он сказал:

— Я пользуюсь таблетками, но какое они имеют отношение к йоге? Я сказал:

— Некоторая связь имеется. Они предохраняют вашу голову от потока, который нахлынет, когда вы принимаете горизонтальное положение. Вы не можете спать без таблеток по той простой причине, что поток такой силы заставляет вас бодрствовать. Ваш ум не может отдыхать.

Я сказал:

— Прекратите хвастать; иначе я начну говорить в университете против этого. А я ведь знаю человека, которого вы считаете духовным учителем и который возглавляет факультет.

Я узнал его случайно. Я ехал поездом в Нью-Дели; на узловой станции наш вагон отцепили от первого поезда и прицепили к другому, который следовал в Нью-Дели. Мы оба ехали. Я был в вагоне, а он попал в вагон на узловой станции. Я вышел из купе, поскольку поезд должен был стоять целый час, так что я мог принять душ, позавтракать и немного прогуляться.

И что же я увидел, когда возвратился в свое купе? Он свернул мою постель, постелил свою и притворился, будто крепко спит. Поезд был переполнен, негде было даже присесть. Но поскольку я ехал с того самого места, откуда поезд отправлялся...

Я сказал: «Вот это здорово». Я встряхнул его, но он даже не открыл глаз. Я сказал ему:

— Запомните: трудно разбудить человека лишь в том случае, если он бодрствует. Если он спит, это нетрудно. Скоро вы пожалеете.

Я вынес весь его багаж из купе на платформу. Тем не менее, он продолжал... считая, что я не могу быть так жесток к нему. Мы были профессорами одного университета. Но я сказал ему:

— Вы поступили некрасиво. Вам следовало бы попросить у меня разрешения, прежде чем убирать мою постель. Посмотрим, долго ли вы будете спать — ведь осталось всего десять минут, а потом поезд тронется, и весь ваш багаж останется на платформе.

Тогда он начал ерзать и, когда раздался первый свисток, он вскочил. Я сказал:

— Куда делся ваш глубокий сон? Я думал, вы в самадхи! Он сказал:

— Это хулиганство с вашей стороны! Я ответил:

— Вы начали эту игру; а я верю, что, как аукнется, так и откликнется.

Но он не собирался выходить. Он из окна позвал носильщика и попросил его внести багаж в вагон. Но я сказал носильщику:

— Я заплачу тебе вдвое больше. Только оставь этот багаж на платформе. Носильщик сказал:

— С радостью, если вы платите больше.

И наконец, третий свисток, поезд тронулся, и этот йогин выпрыгнул, чтобы взять свой багаж. Тем временем я сложил его постель, бросил ее на пол и глубоко уснул. Он очень рассердился и, хотя я спал глубоким сном, начал мне выговаривать:

— Это нехорошо.

Я сказал:

— Послушайте, я крепко сплю. Не ожидал, что вы будете разговаривать со спящим человеком. Вы получили свой урок!

Я сказал вице-канцлеру:

— И этого глупца вы считаете святым, духовным человеком — а он даже не умен.

Поскольку по очень странному совпадению, этот поезд... В Индии все возможно — свет горит только на платформе, а когда поезд отходит, свет исчезнет, электричество отключается. Преподаватель йоги сидел на своем багаже, потому что другого места не было. В темноте я стукнул его разок по голове, и он спросил:

— Кто меня бьет?

И когда свет загорелся, он снова поинтересовался. Я сказал:

— Зачем кому-нибудь бить вас, если вы не сделали ничего плохого? Он сказал:

— Но я просто сидел на своих чемоданах.

— Посмотрим: путь еще длинный, и вся ночь впереди.

На верхней полке сидела женщина. Когда свет снова погас, я начал тянуть ее за сари. Она, конечно, завизжала:

— Кто там стягивает с меня сари? Я сказал:

— Никто. Это мужчина, который сидит напротив вас. Я дал ему в руки сари, а он был таким идиотом, что взял его. Он сказал:

— Что это?

Мы подъехали к станции, и весь вагон ополчился на него: «Вышвырнем этого человека. Он притворяется святым, а сам тянет сари с бедной женщины». Я сказал:

— Теперь вы знаете, что вы, должно быть, сделали что-то плохое; вот почему кто-то стукнул вас.

Он пошел в душ, и я сказал двоим людям, которые сидели рядом с ним:

— Этого человека надо как-то вышвырнуть, потому что это абсолютно противоречит индийской культуре. На Западе это нормально, но в Индии нельзя потерпеть монаха, который притворяется целибатом и стаскивает с женщины сари.

Поэтому они спросили:

— Что нужно делать? Я сказал:

— Сделайте вот что: когда он сядет, сожмите его с двух сторон.

Они сказали:

— Это хорошая мысль.

В темноте йогин начал кричать:

— Эти двое сжимают меня с обеих сторон!

И в этот самый момент я снова стукнул его, и он сказал:

— Простите меня, я поменяю купе.

Когда на следующей станции зажегся свет, он спросил людей, сидевших рядом с ним:

— Зачем вы давили на меня? Они ответили:

— Странно; наверное, у вас больное воображение. Зачем нам сжимать вас? А он добавил:

— Кто-то снова стукнул меня по голове. Я сказал:

— Ваша йога довела вас до галлюцинаций. Он сказал:

— Я хочу уйти отсюда. Я хочу поменять купе. Я сказал:

— Вы не можете. Он спросил:

— Почему?

— Все купе согласно в том, что вы должны быть наказаны на всю ночь. Вы можете уйти, но мы не позволим вам взять свой багаж.

И конечно, он не мог оставить свой багаж, так что всю ночь ему пришлось терпеть всякие выходки, а наутро, выходя на вокзале в Нью-Дели, я сказал ему:

— Вы начали эту игру. Если бы вы не притворялись... если бы вы сказали мне, что устали и хотите отдохнуть, я мог бы убрать свою постель — но вы сбросили ее. А я не верю, что, если вы делаете в этой жизни что-то плохое, вы будете наказаны в другой жизни. Моя вера — деньги на бочку! Вы наказаны достаточно. Никогда больше так не делайте.

Он сказал:

— Никогда. Я прошу только об одном одолжении: не говорите об этом в университете. Я сказал:

— Этого я сделать не могу. Я никогда ничего не обещаю. А эта ночь была такой веселой, что мне действительно не терпится пойти в университет и рассказать о ней вице-канцлеру и всем этим идиотам, которые учатся у вас йогическим упражнениям.

Ни один йогин за прошедшие века ничего не создал, ничего не открыл, не обнаружил никаких талантов. Только взгляните, что представляет собой ваш разум, и вы почувствуете к нему презрение. Он полон слепых верований, недоказанных гипотез, неиспытанной веры. Вы придерживаетесь своей религии, своей философии без всяких доказательств, без всяких аргументов; и вы называете это разумом? Это нечто, к чему вы должны чувствовать великое презрение. И к своей добродетели — тоже.

В чем ваша добродетель? Почти каждый считает себя добродетельным. Вы добродетельны потому, что дали нищему милостыню? А вы задумывались когда-нибудь, во-первых, почему существуют нищие? Вы эксплуатируете и создаете нищих, а потом вы отдаете ничтожную долю — и вы становитесь человеком великой добродетели.

В чем ваша добродетель? У вас нет ничего реального, что можно отдать; у вас нет любви, у вас нет радости, в вас нет никакого счастья: что вы можете дать? Все, что у вас есть — это деньги, и эти деньги пропитаны кровью этих самых людей. Это странная игра: сначала сделать их нищими, потом давать им милостыню, — и вы добродетельны. Пожертвуйте что-нибудь сиротскому приюту — и вы добродетельны. И наиболее вероятно, что в этом приюте живут ваши дети, рожденные проститутками. Вы произвели на свет этих сирот. Вы выступаете против проституции - если вы спросите людей, вы не найдете ни одного человека, который благоволит проституции — тогда почему существуют проститутки? Кто к ним ходит?

Бедные люди ходить к ним не могут — у них нет денег. Только богатые люди и люди среднего класса могут позволить себе пойти туда. Люди среднего класса приходится ходить к проституткам. Люди богатых классов не ходят. Они создали новый род проституток: девушки по вызову. Вы просто набираете их номер, и они к вашим услугам. И все эти люди — против проституток.

Во всем мире ваших священников ловили на сексуальной эксплуатации маленьких детей, на сексуальных злоупотреблениях. Многие из них попали в тюрьму. И это не значит, что те, кто не попался, не делают чего-нибудь в этом роде. Большинство ваших монахов, саддху, монахинь, саддхви — или гомосексуалисты, или лесбиянки, и они выступают против секса, говорят о целибате, но это только разговоры.

В чем ваша добродетель? Вы почувствуете к ней великое презрение. Это лицемерие. Это не добродетель. Заратустра очень суров.

В чем, то высокое, что можете вы пережить? Это — час великого презрения: час, когда счастье ваше становится для вас таким же отвратительным, как разум ваш и добродетель.

Час, когда вы говорите: «Что есть счастье мое? Оно - бедность, и грязь, и жалкое самодовольство». Просто взгляните поближе, в чем ваше счастье? Какие обстоятельства делают вас счастливыми? И вы почувствуете к ним великое презрение.

Но оно должно быть таким, чтобы служить оправданием и самому бытию! Заратустра говорит: «Мое счастье — не жалкое самодовольство, грязь и бедность. Родник моего счастья — в моем существе. Оно оправдывает существование». Ваше счастье рождается не в вас. Вы выиграли в лотерее — и счастливы. Что это доказывает? Только вашу бедность. Только бедняк может быть счастлив от выигрыша в лотерее.

Все, что приходит извне и делает вас счастливыми, делает вас также и рабом, делает вас зависимым. Что это за счастье, которое уничтожает вашу свободу, разрушает вас?

У Льва Толстого есть прекрасный рассказ. Бедный портной каждый месяц покупал лотерейный билет. Он делал это двадцать лет подряд, но ему ни разу не повезло. Его семье, друзьям это надоело, и они говорили ему:

— Зачем ты тратишь деньги? Ты так беден, а за билет надо платить. Это превратилось почти в религиозный обряд!

Но однажды случилось чудо. К лавке портного подкатил черный лимузин, и из него вышел человек с большой сумкой — портной выиграл в лотерее! Он не мог в это поверить, но поверить пришлось, когда ему вручили деньги.

Он был счастлив. Он запер дверь лавки и выбросил ключ в колодец — зачем ему теперь это? У него столько денег, он может всю жизнь прожить в свое удовольствие, наслаждаясь всем, что есть в этом мире. Но он не подозревал, как быстро уходят деньги — на проституток, алкоголь, игру. Он прошел через всевозможные приключения, которых даже не мог вообразить. Он потерял здоровье, а через два года деньги кончились.

Он вернулся в свою лавку. Люди говорили:

— Что случилось? Ты так постарел! Он сказал:

— Эта проклятая лотерея разрушила мое здоровье, привела меня в места, которые не следовало бы посещать. Но что поделать, когда есть деньги? Это постоянное искушение. Все потеряно; пожалуйста, помогите мне найти мой ключ.

Какой-то юноша полез в колодец за ключом; ключ был найден, он отпер свою лавку и начал работать.

Но, тем не менее, по старой привычке он продолжал каждый месяц покупать лотерейный билет. Люди спрашивали:

— Зачем ты это делаешь? Это не принесло тебе никакого счастья, а только горе. Он сказал:

— Я знаю, и я знаю, что это может случиться снова; и я не хочу, чтобы это случилось еще раз. Они говорили:

— Странно — тогда зачем ты покупаешь билеты?

Он отвечал:

— Если я не куплю билет, я весь месяц чувствую, что чего-то не хватает. Это старая привычка. Я наркоман, так что не мешайте мне покупать билет. Вы знаете, что двадцать лет ничего не происходило, и я не думаю, что проживу еще двадцать лет. Эти два года совершенно разрушили меня.

Но когда происходят чудеса, они приходят чередой. На следующий год вновь приехал черный лимузин, и он сказал:

— О Боже! Теперь я пропал. Люди говорили:

— Ты можешь не делать все это.

Он снова запер дверь, бросил ключ в колодец и сказал:

— Больше не понадобится его доставать, поскольку я не думаю, что смогу выжить. Первый выигрыш почти прикончил меня — на семьдесят пять процентов; а этот покончит с остальными двадцатью пятью.

Такова человеческая бессознательность. Снова тот же раунд с проститутками, алкоголем, игрой... В чем ваше счастье? Разве это благословение?

Несколько дней назад мне сообщили, что в Америке почти миллион людей страдает от головной боли, когда они занимаются любовью, и следующие два дня голова тоже болит. Но самое странное то, что они продолжают все то же самое снова и снова, прекрасно зная, что голова будет болеть и им придется страдать два дня. Они не получают от секса удовольствия, они не могут, для них это - бедствие; но их ведет глупость, ненормальность, бессознательность. Спустя два-три дня после того, как прошла головная боль, они снова начинают чувствовать желание - они уже забыли. Может быть, они надеются, что это больше не повторится. Вся их жизнь доказывает, что это происходит снова и снова.

В чем ваше счастье? Пока ваше счастье не исходит из вас, как цветок рождается из внутренних соков дерева... Если ваше счастье — это цветок вашего бытия, оно оправдывает существование. Все ваше так называемое счастье власти, денег и престижа — просто головная боль.

Час, когда вы говорите: «В чем мой разум? Добивается ли он знания, как лев пищи своей? Мой разум — бедность, и грязь, и жалкое самодовольство!» Подлинный, разумный человек всегда ищет истину. Разум — это жажда истины. Алчет ли ваш разум истины? Жаждет ли ваш разум истины? Готовы ли вы всем пожертвовать, чтобы найти истину? Как лев ходит в поисках пищи, разум ходит в поисках истины, в поисках мудрости. Любой другой разум — не что иное, как грязь, бедность и жалкое самодовольство.

Час, когда вы говорите: «В чем добродетель моя? Она еще не заставила меня безумствовать!»

Добродетельный человек не может пойти на компромисс с ложью общества. Добродетельный человек разрушит причины, а не следствия. Он не будет удовлетворен и успокоен, пожертвовав нескольким организациям.

Анандо видел в Бомбее банкира, который содержал общество милосердия — освобожденное от налогов. Это общество обеспечивало едой бродячих собак, так что он разъезжал в своей машине с кормом для собак. Эти бродячие собаки обитают в бедных районах Бомбея, где живут голодные мальчики и девочки — а он кормил собак! Он считал себя очень добродетельным, очень милосердным человеком. Что это за добродетель? И он очень гордился тем, что он единственный, кто заботится о бродячих собаках.

Человечество умирает. Половина этой страны умрет от голода к концу этого столетия; но он чрезвычайно счастлив, что заботится о бродячих собаках. Там стоят мальчики-бедняки со своими большими животами и тонкими ручками и ножками, голодные, надеясь, что им что-нибудь достанется. Но его добродетель, его милосердие на них не распространяется. Он нашел прекрасный способ чувствовать себя сострадательным, религиозным человеком.

Тот же самый человек готов принять любую взятку. На самом деле, вся эта добродетельность — всего лишь крохотная часть тех взяток, что он собрал. Получить взятку - не проблема: ведь он абсолютно все устроил в мире ином, накормив собак.

Не является ли ваша добродетель прикрытием для всех грехов, всех недобродетельных поступков, бесчеловечного обращения с людьми?

Час, когда вы говорите: «В чем сострадание мое? Разве оно не крест, к которому пригвождают того, кто любит людей? Но мое сострадание — не распятие!»

Иисуса Христа распяли, но ни одного из его Пап за две тысячи лет не распяли, а они — его представители. Да, у них на шее висят золотые кресты на золотых цепях. Какая великолепная способность к самообману! Ваша шея должна быть на кресте, а не крест, да еще золотой, — висеть на шее.

Иисусу было всего тридцать три года, он был молодой человек и сын плотника, ему было привычно носить большие бревна и деревья из леса в отцовскую лавку. Ему дали такой большой и тяжелый крест, что он три раза падал, пока дошел до места назначения. Этот крест был не золотой. Вокруг него были солдаты, которые бичевали его, когда он падал: «Вставай! Бери крест на плечи и иди».

Если ваше милосердие, ваше сострадание — всего лишь удобная идея, вы должны презирать его.

Папе принадлежит банк; Иисус был нищим. Папский банк поймали на отмывании грязных денег — миллионы долларов — в этом был весь их бизнес, и эти миллионы черных долларов получены от продажи героина и других наркотиков. Папа все время произносит проповеди против наркотиков, а весь Ватикан содержится на деньги, полученные от торговли наркотиками.

Итальянское правительство выдало ордер на арест директора Папского банка. Но они не могут войти в Ватикан, потому что этот район в восемь квадратных миль считается независимым государством. Он находится посреди Рима. Человек, возглавлявший банк, был епископом. Вместо того чтобы выдать его полиции, его повысили. Теперь он стал архиепископом; и Папа прячет его. Итальянская полиция не может войти в Ватикан, и этот бизнес продолжается.

Папа постоянно проповедует по всему миру, что религиозные люди не должны участвовать в политике, и он же посылает сто миллионов долларов в Польшу на борьбу с коммунистами. Если это не политика, то, что же? Человек – такой обманщик; он обманывает не только других, он обманывает себя.

Заратустра прав: если вы всмотритесь в качества, которыми гордитесь, вы почувствуете презрение, и это величайшее, что может случиться с человеком, потому что только после этого презрения вы сделаете какое-то усилие, чтобы пойти за пределы человека, к сверхчеловеку.

Говорили вы так? Кричали так? О, если бы я уже слышал все это от вас! В глубине души, каким бы умным и хитрым вы ни были, вы осознаете, что ваша добродетель фальшива, ваша религия — формальность, ваша мораль — общественная условность, ваша честность — просто фасад.

Не грехи ваши, — это великие слова, — не грехи ваши — то, самодовольство ваше вопиет к небу, ничтожество грехов ваших вопиет к небу! Он говорит, что сверхчеловек будет тотален в каждом своем действии. Тотальность будет его радостью и его наградой. Проблема — не в том, что вы называете грехом, но в вашей умеренности. Вы грешите, но вполсердца. Вы не можете даже согрешить тотально. Вы не можете быть искренними даже в грехе.

Заратустра против того, что вы слышали из учения Конфуция: золотой середины. Конфуций — больше социальный и политический мыслитель: никогда не вдавайтесь в крайности, всегда оставайтесь в середине. Но придерживаясь середины, вы никогда не сможете прожить что-либо во всей полноте. Вот прозрение Заратустры: если вы сможете прожить свою греховную жизнь тотально, грех исчезнет. Именно ваша умеренность является причиной того, что вся ваша жизнь — постоянное промедление. Именно ваше лицемерие не позволяет вам изжить ее, потому что само по себе переживание будет таким, что вы не сможете его повторить. Но поскольку вы живете вполсердца, незавершенное переживание все время побуждает вас завершить его. Каждый неоконченный опыт имеет тенденцию к завершению.

Не грехи ваши — то, самодовольство ваше вопиет к небу, ничтожество грехов ваших вопиет к небу!

Был запрет на алкоголь, но все бюрократы, все высокопоставленные чиновники, все так называемые политические лидеры пили без всяких проблем. У них власть, запрет — для других; никто не может им помешать. Это — ничтожество. Каждый политический лидер эксплуатирует свою страну. Он обещает стране совершить великие дела. Эти обещания никогда не выполняются.

С одной стороны, он все время набивает в свою сокровищницу как можно больше денег. Те, кто дает деньги, поощряются лицензиями, разрешениями на строительство новых фабрик. Тех, кто не дает денег, арестовывают, их дома обыскивают, и достаточно малейшей лазейки, чтобы издеваться над ними.

Человеческая низость поразительна: одна из премьер-министров Индии, Индира Ганди, сажала в тюрьму таких людей, как Джай Пракаш и тысячи других. Тюрьма и убила его, потому что он не мог получить нужного лечения. У него отказали почки, и его выпустили только тогда, когда стало ясно, что никакое лечение уже невозможно. Но на его похороны пришла Индира Ганди, пришел Раджив Ганди, пришел Санджай Ганди. Похороны были почти официальными. Присутствовали все крупные лидеры, военачальники и генералы: а они были настоящими убийцами этого человека.

Когда Морарджи Десаи пришел к власти — во времена Индиры Ганди он сидел в тюрьме — он всеми силами стремился засадить в тюрьму Индиру. Они что, дети? Есть ли в них хоть какое-то понимание и мудрость? И сейчас, даже сегодня, продолжается та же политика. Кирлоскар, один из индийских промышленников, был арестован и пять дней просидел в тюрьме. А причина — то, что он родственник Морарджи Десаи. Его дочь замужем за сыном Морарджи Десаи.

Фабрика и все конторы Рамакришны Баджаджа подверглись налету, потому что он не уплатил в избирательный фонд Раджива Ганди. Он был сторонником Джая Пракаша и против Индиры Ганди. Теперь над этими людьми издеваются. Конечно, они всегда находят какой-нибудь легальный повод, чтобы издеваться над людьми. Но низость — настоящий грех. Нужно очиститься от всякой низости, и это станет преображением.

Где же та молния, что лизнет вас языком своим? Где, то безумие, которое должно внушить вам?

Для того чтобы преобразить это уродливое человечество, нужно быть таким экстремистом, что люди назовут тебя сумасшедшим. Они назвали безумным Гаутаму Будду, они назвали безумным Иисуса, они назвали безумным Сократа. Всякого, кто не разделяет ненормальности толпы, кто выходит за ее пределы, толпа осуждает как сумасшедшего. Но это безумие — единственный способ очиститься.

Внемлите, я учу вас о Сверхчеловеке: он — та молния, он - то безумие!..

Человек — это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью. Человек — не существо, но процесс; не существо, но становление. Собака рождается собакой и умирает собакой. Но это не абсолютная данность для человека.

Гаутама Будда рожден человеком и умирает как Бог. Но чтобы достичь этого состояния, нужно быть молнией, сжигающей в вас все гнилое, и нужно быть достаточно сумасшедшим, чтобы выйти за пределы всего лицемерия, всех условностей, всего внешнего, что человек создал для того, чтобы оставаться на месте без всякого роста.

Человек — это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью.

Опасно прохождение, опасна остановка в пути, опасен взгляд, обращенный назад, опасен страх.

Величие человека в том, что он — мост, а не цель; достойно любви в человеке то, что он — прохождение и закат.

Человек не статичен: он меняется, и именно этим он прекрасен. Человек не мертв, но жив — именно это в нем достойно любви. Он должен пройти от животного к Сверхчеловеку. Он также должен набраться мужества, чтобы спуститься со своих сверхчеловеческих вершин, чтобы принести эту весть, эту радость и танец всем тем, кто остался позади, кто остановился и не движется, кто не меняется.

Я люблю того, кто не умеет жить иначе, кроме как во имя собственной гибели, ибо он идет по мосту.

Это одно из величайших прозрений Заратустры: если вы достигли точки просветления, точки пробуждения, вы не должны там оставаться. Это слишком эгоистично — вы должны вернуться. Ведь там — миллионы людей; может быть, их жажда дремлет, может быть, они не осознают своего голода. Вы должны провоцировать их, вы должны бросить им вызов, вы должны вести их и показывать им путь: как им перейти через мост, как им измениться от животного до сверхчеловека.

Я люблю того, кто несет в себе великое презрение, ибо он, — великий почитатель и стрела, томящаяся по другому берегу. Эти слова нужно запечатлеть на золоте: Я люблю того, кто несет в себе великое презрение, ибо он — великий почитатель и стрела, томящаяся по другому берегу. Человек, который не стремится изо всех сил к запредельному, не стремится подняться на Эверест сознания, недостоин называться человеком.

Я люблю того, кто не ищет в небесах, за звездами, основания для того, чтобы погибнуть и принести себя в жертву; но того, кто приносит себя в жертву земле, чтобы когда-нибудь стала она землей Сверхчеловека. Все религии учили вас жертвовать собой, чтобы достичь царства Божьего. Заратустра говорит: «Принесите себя в жертву земле, чтобы земля когда-нибудь стала землей Сверхчеловека». Станьте провозвестником наступающего утра. Приготовьте путь сверхчеловеку.

Я люблю того, кто живет ради познания и стремится познавать во имя того, чтобы жил некогда Сверхчеловек. Ибо так хочет он гибели своей. Человек, который хочет рождения сверхчеловека, определенно хочет, чтобы человек исчез: человек должен исчезнуть в сверхчеловеке.

Я люблю того, кто любит добродетель свою: ибо добродетель есть воля к гибели и стрела желания другого берега...

Я люблю того, кто не стремится иметь слишком много добродетелей. Одна добродетель сильнее двух, ибо тогда она становится тем узлом, на котором держится судьба.

Нужно быть однонаправленным, единой стрелой, в которой собрана вся ваша энергия. Лишь тогда вы сможете перейти опасную пропасть между животным и сверхчеловеком. Не нужно много добродетелей.

Заратустра говорит: я признаю лишь одну добродетель: стремление к преображению, стремление к запредельному. Стремление не оставаться человеком, но превзойти человека, стать Богом.

Я люблю того, кто стыдится, когда счастье сопутствует ему в игре, и вопрошает себя: «Неужели я нечестный игрок?» — ибо жаждет он все потерять. Удачливость — не великая добродетель; невелика добродетель, быть удачливым человеком, ведь для успеха требуются всевозможные низости, всевозможные обманы, всевозможные ложные обещания. Для успеха нужно насилие. Удачливый человек — не любящий человек, не сострадательный человек.

Истинно сострадательный человек, по-настоящему любящий человек готов раствориться, чтобы могло возникнуть нечто великое. Он готов стать удобрением, на котором вырастут розы.

Я люблю того, кто бросает золотые слова впереди дел своих и всегда исполняет больше, чем обещал: ибо жаждет он гибели.

Я люблю того, кто оправдывает грядущее поколение, а прошедшее — избавляет, ибо жаждет он гибели от ныне живущих.

Я люблю того, кто наказует Бога своего, потому что любит его: ибо от гнева Господа своего должен он погибнуть.

Я люблю того, чья душа глубока даже в ранах ее; кого может погубить малейшее испытание: охотно идет он по мосту.

Он не боится смерти, ибо знает: пока зерно не умрет, растение не будет расти. Пока зерно не умрет, не будет цветов. Он готов умереть. В своем мужестве он способен радостно идти по мосту, который опасен.

Путешествие преображения опасно. Вы исчезнете, и в существование придет нечто новое. Вы приносите себя в жертву ради того, чтобы пришло новое, но эта жертва - великое блаженство, ибо вы творец — вы стали утробой для нового, для великого.

Я люблю всех, кто подобен тяжелым каплям, падающим одна за другой из темной тучи, нависшей над человечеством: они предвещают приближение молнии и гибнут, как провозвестники.

Смотрите, я — провозвестник молнии, я — тяжелая капля из грозовой тучи; а имя той молнии — Сверхчеловек.

Заратустра говорит, что пророк возвещает будущее, все ставит на карту ради будущего, умирает ради будущего, чтобы эта планета могла стать раем; так что этому человечеству не обязательно быть низким, не обязательно быть и дальше наполненным тем, что подлежит осуждению; чтобы это человечество стало чистым и невинным.

Это подобно тому, как перед самым дождем появляются облака — они просто возвещают начало дождя и молнии.

Заратустра говорит: «Я — провозвестник молнии. Я хочу, чтобы вы осознали: скоро появится сверхчеловек. Приготовьтесь принять его. Единственный способ встретить его — готовность пожертвовать собой».

Эта молния зовется сверхчеловеком, ибо эта молния - начало нового времени года, нового сезона.

Земля зазеленеет, мертвые деревья оживут, голые ветки покроются листвой, и все вокруг зацветет.

Я говорил вам, что называю сверхчеловека новым человеком, потому что в слове «сверхчеловек» есть оттенок превосходства. В существовании нет ничего высшего и ничего низшего — все уникально и различно. Новый человек будет уникален и самобытен. Новый человек не будет серьезным, новый человек не будет напряженным и беспокойным, он будет исполнен радости. Новый человек будет способен танцевать, петь и играть как маленький ребенок.

Новый человек — надежда всего человечества.

... Так говорил Заратустра.









Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке